Tkalenko Daily Journal

Утро началось с того, что у меня испортилось настроение. Это я прочитал старика Рендола. Рендол — мэтр мировой журналистики. Я вдруг понял, что в мире существует столько мудрости, столько великолепных образцов текста, что все мои опусы смешны и ничтожны…

Рендол писал: «Не существует российской журналистики, польской журналистики, болгарской журналистики, французской, нигерийской, голландской, тайской, финской, исландской, бирманской, латвийской журналистики или журналистики Саудовской Аравии. Есть только хорошая и плохая журналистика.

Также не может быть либеральной журналистики, республиканской журналистики, националистической, атеистической, реформистской, сепаратистской, федералистской, феминистской или марксистской журналистики. В том случае, когда журналисты своей работой служат этим или любым другим целям, они — вовсе не журналисты, а пропагандисты. Есть только хорошая и плохая журналистика».

Рендолл испортил мне настроение. О чем я пишу? Я пропагандирую свои убеждения. Значит я пропагандист. Я простой жалкий пропагандист! А что мои коллеги? Неужели моя газета не имеет ничего общего с журналистикой? Мы так хотим, чтобы Янукович проиграл, что уже невозможно читать всю эту нашу оголтелую пропаганду?!

На Московском мосту страшная авария, погибли люди. Киев парализован пробками.

— Что за день такой сегодня! — возмущается наш водитель.

Я вспоминаю, что не помолился сегодня о том, чтобы Бог хранил водителей от злых духов лихачества и пьянства…

— Кто-то не помолился сегодня, — говорю я.

— Это сто процентов, — соглашается Александр, — люди садятся в машину и не молятся…

Он понял мою фразу по-своему…

Я читаю Рендола дальше:

«На каждого американского журналиста, ведущего расследование честно, найдется другой, не устоявший перед лицемерной объективностью. На каждого африканского журналиста, артикулирующего правительственную ложь, отыщется другой, рискующий жизнью ради открытия правды; на каждого российского журналиста, расследующего коррупцию, есть другой, зарабатывающий грязные деньги изготовлением скрытой рекламы; и на каждого британца, отделывающегося банальностью под кричащими заголовками, есть другой, пробуравливающий ведомственную таинственность и наглую увертливость правительства. Есть только хорошая и плохая журналистика».

Кто я? Чем я занимаюсь? Зачем я все это пишу?

«Хорошие журналисты могут сослужить обществу большую службу, нежели самые усердные чиновники — ведь они верны не правительствам, а гражданам. Они вооружают людей информацией. Вот потому-то правительства и власть имущие стараются помешать им, заставить замолчать и навешивают на них ярлыки «подрывных элементов». Они такие и есть. Их работа подрывает власть тех, кто лишает общество информации.

Вот поэтому каждый год журналистов арестовывают и убивают».

Объективность? Неужели я должен быть объективным и беспристрастным. Это иллюзия.

Я в это не верю.

Пропагандирую ли я Тимошенко? Я ее использую, как группу давления на власть, как источник информации о власти.

Что будет, когда она придет к власти? Она будет намного более уязвимой, чем власть сегодняшняя и вчерашняя. Она будет страдать от правды, лжи, поклепов, черного пиара… Но таков ее выбор. Такова судьба демократической власти. Поэтому она нам и нужна.

Победа Тимошенко не изменит мир. Мир изменит тот, кто изменит себя. Кто победит себя.

Сосед объяснил мне, что для того, чтобы эксперт по строительству закрыл глаза на то, что газ и вода заводятся в дом по одному отверстию, ему нужно заплатить 500 гривен.

— Я посчитал, во сколько мне обойдется копать другую траншею вокруг дома, пробивать дырку в фундаменте… Лучше дам сто долларов.

Лучше дам сто долларов… Я бы не давал сто долларов. Я бы начал рыть другую траншею. Я бы ее вырыл. Я бы заплатил дороже, потратил бы больше… Но я бы сделал великое дело: я бы изменил мир. И только я и Бог бы знал, ради чего я это сделал. И, может быть, Бог благословил бы Украину… Это важно — благословение Господне?

И если бы меня спросили: почему ты не дал сто долларов этому чиновнику? Я бы сказал: потому что я мечтаю, что в 2012 году моя страна будет самой не коррумпированной страной в мире. И кому-то, возможно, понравиться такая идея. И начнется волна!

Мы запустим волну. Иисус Христос как-то сказал: «…если пшеничное зерно не упадет в землю и не умрет, то оно остается одним зерном. Если же оно умрет, то из него произойдет много зерен».

Умирать — это наше свойство. Мы можем сделать это один раз в жизни. И дальше… наша душа ушла в вечность. Куда? С чем? Голая, одинокая… в Вечность.

Поймем ли мы, что это стоило — копать вторую траншею, сидеть на бобах, страдать плотью…

Как-то я спросил одного чиновника который продержал ровно месяц мои документы, а потом вернул, потому что там не хватало какой-то бумажки.

— Почему вы не позвонили мне, — спросил я, — я бы вам подвез этот документ. У вас же есть мой телефон.

— Я? Позвонил? Вам? — чиновник чуть не захлебнулся.

Так вот чиновники будущей Украины будут звонить вам с радостными улыбками на лицах и говорить: «Я уже подготовил ваши документы и отправил их курьером. Рад был послужить».

середа, Вересень 19, 2007 в 10:41