Tkalenko Daily Journal

Я поймал себя на мысли, что это моя последняя колонка перед выборами. Это похоже на последнее слово… Последнее слово промежуточного этапа. Что говорит мое сердце? Я хочу, чтобы в Украине не было памятников Ленину и его соратникам. Это нехорошо. Это памятники людям, которые ненавидели Украину. Которые убили столько детей, сколько никто в мире не убивал. Убили изощренно – они были съедены их же родителями.

Я вдруг понял, что это - моральное уродство, памятники Ленину и коммунистам… Памятники – их задача напоминать нам что-то. Памятник Ленину напоминает мне о том, что коммунисты уничтожили миллионы украинцев… Не идиот ли я, если считаю, что такой памятник в центре Киева – это история. Пусть стоит.

Памятники – это не история. Это память. Это то, о чем нужно помнить. Но нам нужно помнить не о том, о чем нам напоминают эти памятники. О другом.

Моей бабушке было 14 лет в 1933. Она держала на руках свою пятилетнюю сестренку Анечку. У нее был огромный живот, но она была легкая как пушинка. Малышка тихо заплакала, по щекам потекли слезы. И она умерла.

Через несколько недель ее шестилетний братик Шурко нашел в погребе какую-то бутылку с жидкостью. Он был очень голоден. Выпил все и ему стало очень больно. Он плакал несколько дней. И умер. Когда я смотрю на памятник Ленину, он напоминает мне, что я идиот. Если я спокойно смотрю на него…

Мы сидим с моим старым другом Демьяном и пьем кофе. Я  стал говорить о проекте «Великие украинцы». Кому мы ставим памятники…

- Слушай, в 1933-м году один Львовский студент застрелил советского консула во Львове. Консул заявил, что голодомора никакого нет… По-моему это поступок…
- А как его звали?
- Я не помню, поищи.

Я вспомнил о нашем разговоре через неделю, зашел в Google и набрал «вбивство консула Львів»… Часов пять я прыгал со страницы на страницу и вдруг невероятная картина предстала моему взору.

В то время, как моя бабушка держала на руках умирающую младшую сестричку, студент львовской Политехники 23 летний Стэфко зашел к своему другу студенту Ромце. Тот как раз делал черчение моста. Западная Украина в то время была частью Польши. Тысячи беженцев с Большой Украины в один голос рассказывали о том, что украинцы едят своих детей, дети родителей. Все едят друг друга. Вымирают целые села и хутора. Миллионы трупов покрыли всю Украину от Збруча до Дона. То о чем рассказывали эти похожие на скелетов обезумевшие люди трудно было… не то чтобы осознать… Это так же трудно представить, как и нам сейчас. Это как какой-то фильм ужаса от плохого режиссера. Не особо шикующие галичане стали собирать еду и деньги для спасения своих братьев. Люди отдавали последнее. На восток потянулись поезда с едой для голодающих. Но все это продовольствие не пропустили через границу. А консул Советского союза заявил, что слухи о голоде – это грязные провокации буржуазных врагов молодого государства. 

- Ромцю, - Стэфко обратился к своему другу, склонившемуся над черчением, - они уничтожат всех украинцев. Ромцьо, нужно что-то делать.

Ромцьо на секунду поднял голову:
- Ну что мы можем сделать? Нам тут с поляками, дай Бог, раду дать…

Стэфко задумался.
- Слушай, а что если застрелить консула и сдаться польской полиции. Ты думаешь, на такой судебный процесс приедут журналисты из Европы? 
Ромцьо выпрямился и глаза его радостно сверкнули:
- Я думаю, что точно приедут. Только нужно отбиться от энкаведистов в консульстве и грамотно изложить свои мотивы. Нужен хладнокровный и образованный человек.

Через несколько дней, украинские студенты Львовских вузов стали передавать из рук в руки простое послание: «Кто хочет отдать свою жизнь или получить пожизненный срок во имя спасения наших братьев с Большой Украины». Вскоре на открытый Ромцьом почтовый ящик стали приходить письма. В них было только одно слово: «Так». Среди студентов Политехники, университета и мединститута набралось 75 добровольцев.  

Выбор пал на 19-летнего студента юридического факультета Львовского университета Мыколу Лемика. У него была репутация спокойного, грамотного и верного человека. Стэфко и Ромцьо (а это были Степан Бандера и Роман Шухевич) провели фейс-контроль Лемика в одном их львовских парков. Лемик был одет в дешевый черный костюм и старенькие ботинки. Скептически осмотрев будущего спасителя Украины, друзья решили, что черный костюм, хоть и не супер, но на процессе в зале суда будет смотреться нормально.

- Хлопци, а можно мне у кого-то черевики одолжить, а то опозорю все национальное движение, - попросил Мыкола. Черевики ему нашли, а старые Лемик попросил передать отцу в село – он починит и еще будет носить. Стэфко Бандера объяснил Лемику, что коммунисты уничтожили уже миллионы украинцев, а весь мир молчит. Американцы получают миллионные заказы от коммунистов, все машиностроительные заводы восточного побережья США работают на Советский Союз. Европейские и американские газеты как одна повторяют: «Как может быть голод в стране, которая вывозит на экспорт миллион центнеров пшеницы?» Коммунистическая зараза распространяется по всему миру. Ты, Мыкола Лемик, должен ее остановить. Главная задача – не дайся в руки энкавэдистов из охраны консульства. Тебе нужно добраться до польской полиции и сдаться им. А на суде грамотно изложить свои мотивы.

22 октября Лемик зашел в советское консульство под фамилией Дубенко, и попросился к консулу.
- Что вы хотите? - спросил его самый главный (это был Маилов, дипломатическая шишка из Москвы, который проверял работу иностранных советских представительств).
- Я хочу исполнить смертный приговор вам, за то, что вы оккупировали Украину и уничтожили миллионы украинцев. Мыкола вытащил пистолет из внутреннего кармана и прострелил Маилову лоб. По дороге на улицу он ранил одного энкаведиста и сдался польским полицейским.

Мир содрогнулся от сообщений Польского телеграфного агентства. На срочном судовом процессе, который начался уже через неделю, в зале суда сидело больше тридцати журналистов со всех мировых агентств. Для них были оборудованы специальные места со столами. Суд на Мыколой Лемиком превратился в процесс над мировым коммунизмом. Антикоммунистическая волна прошла по всему миру. (Мыколе Лемику дали пожизненный срок ввиду юного возраста, он вышел на волю в 1939-м, когда Польшу захватила Германия. Погиб в 1941 году в Миргороде, Полтавской области. Его расстреляло Гестапо, как украинского националиста).
- Кто там у них такой лихой, Никита? – спросил Сталин.
- Есть там один бешеный студент – Бандера фамилия, - доложил Хрущов.
- Бандера, хорошая фамилия. Хе-хе. Это твой личный враг, Никита. Они еще сами не знают, сколько нам дров наломали. Оставь значит, хохлов в покое. Пусть жрут. Кто выживет, тот пусть выживет.
- Понял, товарищ Сталин.
- Но пусть хохлы никогда не узнают, кто их спас… Понял? Нет, сделай так, чтобы восточные хохлы пугали своих детей этим именем - Бандера.
- Понял, товарищ Сталин.
- Ты не понял. Это сопляк - самый опасный. Он заберет у нас Украину. И тогда Советскому Союзу хана.

В 1939 году, когда коммунисты захватили Львов, арестовали всех украинских студентов и молодых интеллигентов и зарезали в тюрьмах до 1941 года. Степан Бандера был убит по личному приказу Хрущова спец-агентом КГБ Сташинским в Мюнхене в 1959 году. А через несколько лет сам Сташинский перебегает в западный Берлин и сдается полиции. Ему пришлось доказывать немецким властям, что это он убил Степана Бандеру. Суд над Сташинским стал вторым по разоблачительному эффекту  после процесса Лемика. А на то, чтобы мы, восточные украинцы никогда не узнали, благодаря кому выжили наши папы и мамы, дедушки и бабушки, работала огромная пропагандистская машина компартии. Со всех городов и всей Украины на Западную посылали молодых специалистов. Обратно их возвращали в цинковых гробах. Это были послания «от Бандеры», приготовленные энкведистами. 156 отрядов под видом бандеровцев уничтожали мирное население и специалистов с восточной Украины, сея разделение между украинцами. Мои дедушки и бабушки так и не узнали, кто их спас.

Теперь я понял, что если мы, украинцы не идиоты, то вот о чем нам нужно помнить: о львовских студентах, которые спасли Украину. А не о Ленине и коммунистах, которые реально хотели ее уничтожить.

Вот чей памятник мы должны поставить на месте Ленина. При этом срочно.

п’ятниця, Вересень 28, 2007 в 09:11