Памяти Мыколы Лемика
Мои родители оказались на Западной Украине после войны. В 1946-м, спасаясь от голода в Проскуровской области, бабушка и дедушка привезли четырехлетнюю маму. А отца, успевшего посидеть пару лет на «макуховой диете», несколькими годами позже вытащила учиться в Дрогобыч старшая сестра, сбежавшая от голода из Харьковской области в том же 46-м.
Я родился во Львове и рос в окружении галичан, не понимая нюансов возможного недоверчивого отношения ко мне как к «схидняку» или москалю. Я никогда этого не чувствовал.
Я приходил в гости к своим школьным друзьям и открывал мир, закрытый для моих родителей (в их кругу не было друзей из галицких семей). Я узнавал множество неведомых мне доселе прикольных слов: горнятко (чашка), филижанка (кофейная чашечка), начиння (посуда), обрус (скатерть), кобита (девушка, женщина), фацет (парень)…
Однажды мы с одноклассником пошли гулять на знаменитое Лычаковское кладбище. Лазили по холмам часа два и вдруг подошли к одной могиле.
— Это мой вуйко (дядя, брат матери), — сказал он.
Я прочитал надпись на памятнике. Она и сейчас стоит перед моими глазами: «Кухар Василь, студент третього курсу медінституту. Трагічно загинув в червні 1941 року».
Мой друг неожиданно наклонился и вытащил из какой-то щели старую табличку и показал мне: «Кухар Василь, студент 3-го курсу медінституту, трагічно загинув від рук більшовицьких катів в тюрмі НКВД 22 червня 1941 року».
Прошло много лет, пока я узнал, что комунисты с 1939 по 1941 год уничтожили во Львове всех украинских студентов. Я думал, так они пытались уничтожить потенциальных лидеров. Лишь недавно я узнал истинную причину. У коммунистов, и особенно Хрущева, первого секретаря компартии Украины, был особый счет к львовским студентами. Осенью 1933 года студенты Львовской Политехники Бандера и Шухевич искали образованного студента, который был бы готов умереть или получить пожизненный срок, чтобы спасти братьев с Большой Украины, которые уничтожались голодом коммунистами. Из 75 добровольцев выбрали студента-юриста Львовского университета Мыколу Лемика. Он и застрелил советского консула во Львове за то, что он отрицал факт голода в Украине, отказался принять помощь голодающим, а зерно, собранное галичанами, советские пограничники сбрасывали в реку. Лемик отбился от охраны и сдался польской полиции. Только после на судебном процессе над ним, куда прибыли журналисты со всего мира, мир узнал правду о голодоморе в Украине. В мире началась волна антикоммунизма. Сталину стало уже не до Украины.
А Украина так и не поняла, кто ее на самом деле спас. Украинцы не поняли, что их имен не было в списках строителей коммунизма. Они не планировались в светлом будущем. И то, что они выжили, — это чистая случайность. Наши дедушки и бабушки, выжившие после голодомора, так и не узнали, что во Львове было 75 студентов, готовых умереть ради того, чтобы дать им шанс спастись.
…Помню, как по телевизору показывали передачу о московских альпинистах, которые в 1933-м покорили Эльбрус, водрузив там красное знамя. Там были документальные кадры: веселые, упитанные альпинисты идут цепочкой по склону и улыбаются на камеру. Вдруг я услышал негодующий возглас отца:
— Пол-Украины вымерло от голода, а они идут на Эверест…
Я тогда не понял его боли и гнева. Это сейчас я понимаю: государство делало вид, что никакого голода нет. Жизнь шла своим чередом, кинематографисты снимали сытых и довольных. На передовицах советских газет красовались сытые рабочие и упитанные колхозники.
Рой Медведев рассказывает, что вокзалы были завалены трупами голодающих людей. Они искали спасения в столице. О голоде знали работники вокзалов, грузчики и таксисты, врачи и работники моргов.
Прости, Мыкола. Спасибо, Мыкола.
п’ятниця, Листопад 30, 2007 в 09:35
Грудень 2, 2007 в 11:25
Мой родной дед по матери Остапенко Антон Родионович был контужен во время Первой мировой, и в годы Отечественной не был призван по инвалидности и работал в лесничестве Добровеличковского района Кировоградской области. Хата находилась прямо в лесу, где дед и проживал со своей семьей. Во времена голодомора деда посадили за то, что он собирал на колхозном поле колоски, оставшиеся после жатвы, чтобы не дать детям, в том числе и моей матери умереть с голода. Бабушка готовила лепешки из травы, а брат моей матери, мой дядя, полез на клен во время цветения, чтобы нарвать кленовой кашки, сорвался от слабости и умер от перелома позвоночника. Перед войной деда выпустили и он продолжал работу в лесничестве. Однажды ночью, в хату попросилась группа молодых людей, которые скрывались от немцев, чтобы их не угнали в Германию на работы, их было двенадцать человек. Дед с бабушкой накормили их, выделили кой-какую одежду, снабдили продуктами на какое-то время и, при первых признаках погони, дед провел их в безопасное место и они все спаслись. Когда немцы ворвались в дом, то уже невозможно было скрыть то, что в доме побывали посторонние и немцы, в ярости, расстреляли деда на глазах жены и детей. Моей матери, пятнадцатилетней девочке, прикладом выбили передние зубы, хату спалили, а бабушку с детьми велели расстрелять одному немцу, который отвел их в сторону, пострелял в воздух и отпустил. Спустя время, спасенные беглецы, которые в последствии стали видными коммунистами (один из них В.Сергиенко даже в первых секретарях района пребывал в послевоенное время) поклялись на могиле деда, что они поставят ему золотой памятник. Много лет прошло с той поры и, если бы не усилия местной школы, то могилу моего деда уже невозможно было бы и отыскать. Хвала Коммунистической партии и ее режиму, да еще тому сердобольному немцу, благодаря которому я написал эту краткую историю со слов моей матери и тетки, которых уже давно нет в живых.
Березень 15, 2008 в 15:30
В 1933 году моей маме біло 8 лет. Она прекрасно помнит, как сельские активисты (буксиры) ходили селом и забирали ВСЕ СЪЕСТНОЕ! Забрали даже с килограмм лука- сеянки. В огороде щупами искали ямы, чтобы ничего не спрятали.
Выжила семья благодаря ее маме, которая вывезла в Белоруссию и выменяла на продукты одежду, золотые сережки.
Маленькие дети ходили на поля собирать колоски, оставшиеся после уборки, так эти поля охранялись всадниками, от которых убежать было невозможно. Колоски у них отбирали.
Семью матери моей жены раскулачили за Уралом и вывезли на голодную смерть в Пермскую область. Работу не давали, они ходили по помойкам и по домам, попрошайничали. В справке о хозяйстве раскулаченных сказано, что глава семьи работал артельщиком и в хозяйстве была корова и 7 кур. Теща рассказывала, как “активистки” из сундуков выхватывали юбки и напьяливали их по несколько штук на себя.
Когда я вижу, как коммунисты на своих митингах носят портреты своих ублюдочных вождей, мне плакать хочется.
Листопад 4, 2008 в 18:45
Стоило только неделю не появляться здесь, а уже, смотрю, нешуточные страсти разгораются. И это понятно - ведь автор, публикуя этот пост, уже точно знал, что он обречен на успех. А если и не знал, то догадывался что его пост станет настоящей сенсацией. Я с удовольствием со всем ознакомился, и пришел к выводу, что автор - настоящий профессионал.